Специальный корреспондент «Ъ» встретился с Александром Овечкиным перед игрой сборных России и Канады в столовой в Олимпийской деревне. Еще никто не знал, что произойдет в четвертьфинале. Хотя временами по ходу разговора мне казалось: он знает. Иногда я просто не мог отделаться от этого ощущения.

Это был полдень, и он полдничал. Сходил за подносом, на котором стояла тарелка с мюсли и лежали четыре ватрушки с джемом.

Специальный корреспондент «Ъ» попробовал разобраться в том, зачем бронзовые призеры в танцах на льду Оксана Домнина и Максим Шабалин выходили на лед в Ванкувере, рискуя тем, чем, по мнению спецкора «Ъ», нельзя рисковать, — и считает, что нашел ответ.

Я первый раз увидел Оксану Домнину и Максима Шабалина несколько дней назад, когда они вместе с тренерами встречались с начальником местных индейских племен. Как известно, у австралийских аборигенов возникли претензии к внешнему виду Домниной и Шабалина, который до боли напомнил им их собственный. Та же проблема возникла и с движениями в оригинальном танце. Индейцы посчитали, что он не такой уж он и оригинальный: у аборигенов украли их ритуальные движения, а также передвижения. Авторское право ни на то, ни на другое аборигены не оформили, но моральное право оскорбиться у них было оформлено не один век тому назад.

Специальный корреспондент «Ъ» обнаружил, что Олимпийские игры — это игры, на которых побеждают баптисты, и обсудил это с ними. К концу разговора миссионеры чуть не победили и его самого.

 Около станции метро в Ванкувере часа за четыре до хоккейного матча я увидел группу единомышленников. Их было человек 15. В руках у них были российские флаги, две девушки завернулись в них, можно сказать, с головой. На шарфах было написано «Россия!» и «РЖД». Лица их тоже были в основном бело-сине-красными, причем местами краска размазалась и смешалась, и смесь казалась какой-то адской (и впечатление не было обманчивым, как оказалось). Два парня держали в руках гитары. Они стояли на небольшом подиуме, размахивали флагами и что-то пели.

Специальный корреспондент «Ъ» пообщался с лыжниками Никитой Крюковым и Александром Панжинским, завоевавшими золотую и серебряную медали в спринте, и выяснил, что живут они в одной комнате, а по ночам кто-то вилкой царапает Никите Крюкову его золотую медаль.

 
Лыжники — люди, в общем, неторопливые (по сравнению, например, с саночниками или, допустим, горнолыжниками). И я не спешил с ними разговаривать, когда двое наших, Никита Крюков и Александр Панжинский, выиграли лыжный спринт. Им можно было дать время подумать о том, что с ними произошло. В конце концов, проигравшие интересней в момент своего поражения, а победители в момент своего триумфа, можно сказать, скучны. Ну что они могут сказать кроме того, что счастливы? Ведь они и в самом деле счастливы — и больше ничего.

"Коммерсант Bosco Sport" от 21 февраля

В Ванкувере, пока ничем не напоминающем город, который принимает великую, как было обещано, Олимпиаду, ночью трудно достать еды. Закрыто все.

А иногда ночью нужна еда. И тогда ты встаешь и идешь ее искать. Соображение у тебя простое: где-то же она должна быть. Сервис в ресторане отеля деликатно не работает. Рестораны в городе не работают демонстративно. Закрыты все закусочные, причем просто вызывающе.

Специальный корреспондент Ъ начинает серию репортажей из Ванкувера с истории о том, как он нес олимпийский факел и что с ним в связи с этим было.

 
Вся эта история началась полгода назад, когда МОК выделил квоту в олимпийской эстафете для российского журналиста. Эту квоту, то есть 400 метров факельного шествия по Канаде, МОК, посоветовавшись с оргкомитетом «Сочи-2014», предложил мне. Я недолго думал. Вернее, я вообще не думал. То есть я отказался. Шутка.